Когда нам праздновать день России?
 

Статистика

Пользователей : 3
Статей : 352
Просмотрено статей : 635859
Врачи от Бога
07.06.09 07:14

Бывают люди, поговорив с которыми час, помнишь их всю оставшуюся жизнь и считаешь самыми близкими друзьями. Врач Андрей Евгеньевич Майстренко принадлежит именно к таким людям. А встретиться с этим удивительным человеком мне настоятельно рекомендовали ветераны чеченской войны, проходившие курс лечения и реабилитации в купавненском Центральном Военно-Морском Клиническом Госпитале. На все мои расспросы - «что, да почему», - они отвечали: «встреться - и сам всё поймёшь».

С Андреем Евгеньевичем мы встретились в начале мая.  Так уж получилось, что обычно сопровождавший меня приятель заболел, и вытаскивать меня, инвалида-колясочника, из машины пришлось самому Андрею Евгеньевичу. Благо, опыт в этом деле у него немалый. Занимая должность заместителя главврача в военном госпитале, он лично возил раненых ребят по музеям, храмам и монастырям столичного региона, отчётливо понимая, что для пацанов с Урала, Владивостока, Владикавказа, оставшихся без ног или получивших травму позвоночника, это единственная возможность увидеть святыни своей Родины – той Родины, которой они отдали свой воинский долг. 

Наш разговор с Андреем Евгеньевичем состоялся в его кабинете, на месте его нынешней работы. Был выходной и праздничный день - лишь поэтому нам в относительно спокойной обстановке удалось поговорить за чашкой чая. В обычные же дни пробиться к Майстренко невозможно – посетителей всегда очень много. Вероятно, поэтому в движениях и разговоре Андрея Евгеньевича чувствуется некая стремительность, но при этом ясность и чёткость - в противном случае, ему, видимо, просто было бы не успеть выполнить все взятые на себя обязательства.

Боевой конфликт на Северном Кавказе для страны, стремительно втягивавшейся в рыночные отношения, стал полной неожиданностью. Ежедневно самолётами военной и гражданской авиации в столичные аэропорты из зоны конфликта доставлялись десятки раненых солдат, но пережить перелёт было недостаточно - гораздо сложнее каретам скорой помощи было довести ребят до госпиталей. Очерствевшие за годы перестройки люди не желали входить в положение медиков и уступать дорогу; врачам приходилось открывать двери, демонстрируя окровавленные бинты и капельницы. Это потом пришла практика доставки раненых в колонне из нескольких машин, ограничивавших транспортны поток и освобождавших проезд для «Скорой помощи»…

В госпиталях не хватало самого необходимого: зубной пасты, щёток, полотенец, антипролежневых матрасов, костылей, инвалидных кресел, не говоря уж о протезах и медикаментах; врачи и медсёстры месяцами не получали зарплаты. В тех госпиталях, чьё руководство, проявляя заботу о раненых, не ждало от государства «манны небесной», а само искало выход из положения и выходило на  частные предприятия, дела обстояли несколько лучше. К таким учреждениям принадлежит 32 Центральный  военно-морской  клинический госпиталь, где на тот период работали Андрей Евгеньевич Майстренко, а на должности главврача Александр Евгеньевич Ткачёв, кстати тоже человек незаурядный (данные из послужного списка бы и биографии).
Военно-морскому госпиталю, расположенному в подмосковной Купавне, в каком-то смысле повезло: шефство над ним взяло одно крупное столичное предприятие. Помогали, чем могли, и другие частные компании: кто-то деньгами, кто-то продуктами. Впрочем, о слепом везении в данном случае говорить, наверное, неуместно. В период становления капитализма в стране, когда каждый старался заработать, как только возможно, были нужны какие-то особые профессиональные и душевные качества, которые заставили бы предпринимателей вспомнить о своих ближних. И уж тем более, никто бы не стал помогать госпиталю, если бы увидел, что выделенные средства расходуются не по назначению и не приносят практических результатов.

У главврача госпиталя Александра Ткачёва и его зама Андрея Майстренко на контроле находилась не только каждая копейка, полученная от государства или от благотворителей, но также индивидуальные потребности каждого отдельного солдата. Ведь у каждого был свой особый и не всегда простой характер, свои жизненные трудности, да и ранения были самыми различными. Наверное, в первую очередь, благодаря индивидуальному подходу к лечению и реабилитации раненых ребят, выходящей за грань обычной медицинской практики, госпиталь удалось оснастить новым оборудованием, а пациентам предоставить современное качественное лечение и протезирование.

Представители Минздрава  не раз удивлялись тому оборудованию, которое встречали в госпитале, в частности, кроватям с многоуровневой фиксацией, купленным в США, а о многих лекарствах, стоимость которых в отдельных случаях превышала 100 и более тысяч рублей, они даже и не слышали.  Как уже выше говорилось, медикаменты, протезы и оборудование приобретались, исходя из персональных особенностей каждого солдата по международным каталогам и справочникам. Если необходимая сумма превышала бюджетные средства, врачам приходилось обращаться за помощью к предпринимателям, хотя они могли бы этого и не делать, ссылаясь на вечную российскую проблему - государственное недофинансирование.

От себя добавлю, что Майстренко и Ткачёв ходатайствовали перед «опекунами», пытаясь не только решить вопросы лечения и реабилитации, но и частные жизненно важные проблемы солдат – у кого-то не было жилья, кому-то нужен был транспорт, средства на переезд или обучение, кому-то помогали с трудоустройством. В наше суровое время это кажется неправдоподобным, но многие вопросы действительно удавалось решить.  Со слов Андрея Евгеньевича и тех ветеранов чеченской войны, с которыми я встречался, многие ребята, выписываясь из госпиталя, в котором пролежали год и более, плакали, т.к. страшно было страшно возвращаться в привычный им мир, в котором всё будем немного не так, как здесь.

Андрей Евгеньевич с заметной любовью вспоминает о тех раненых парнях и их родных, с которыми его свела судьба: о Сергее Беленко, Сергее Богданове, Викторе Лазареве и Алексее Лукьянове из подмосковного Клина, вспоминает Балашова Андрея из Раменска, Баранов Алексея  из Астрахани, Андрея Весёлого из Ейска и многих других; с энтузиазмом рассказывает об артистах эстрады, дававших в госпитале бесплатные концерты, – Кобзоне, Маршале, Анна Вески, опоздавшей на самолёт и решившей дать повторное выступление, ну и, конечно же, о тех, кто помогал лечению и реабилитации раненых.

Судьба Андрея Весёлого, будто бы в насмешку над фамилией, сложилась весьма трагично: пулевое ранение в отдел шейных позвонков не оставило ему возможности ни только сидеть, но даже хоть сколь-нибудь шевелить пальцами рук. А вот Сергей Беленко после удачного протезирования двух ног успешно занимается плаванием и часто заезжает с мамой к Майстренко, чтобы встретиться и поговорить. Алексей Лазарев женился, растит сына и работает на подмосковном заводе по изготовлению протезов.

На моё предложение припомнить какой-нибудь памятный случай из жизни госпиталя Андрей Евгеньевич рассказал о том, как их посетили высокопоставленные гости из правительства. Было крайне неловко, говорит Майстренко, когда один из представителей делегации на некоторое время застряли в лифте, и стыдно за полы с выбитой плиткой, по которым в спешке развозили в каталках больных. Кстати, после этого визита одно из московских авиатранспортных предприятий, включив  32 Военно-Морской Клинический Госпиталь в свои социальные программы, произвело замену полов на высокотехнологичное покрытие, которое использует на своих складах, а это немаловажно, т.к. если каталка с тяжело раненым пациентом, находящемся под капельницей, подпрыгивает на выбоинах, - это и дополнительные страдания, и возможность летального исхода. То же самое предприятие провело ремонт помещений, по своей инициативе оснастило класс для обучения военнослужащих, получивших ранения, основам компьютерной грамотности в надежде, что это поможет им в дальнейшем трудоустройстве, выделяло солидные суммы на приобретение медикаментов, оборудования и протезирования.

Опыт военной медицины потраву можно назвать бесценным. Еще во время крымской войны знаменитый хирург Пирогов нарабатывал методы, которыми пользуются врачи во всём мире до сего дня... Существовавшая до недавнего времени некая система автономности военных госпиталей, сейчас, к сожалению, рушится: сокращается финансирование и количество госпиталей, персонал переводится в гражданский состав. Всё это объясняется сокращением армии оптимизацией расходов. В  устах чиновников всё звучит как будто бы правильно. Ну, а если завтра война? Впрочем, и без войны военная медицина всегда была для гражданской поставщиком лучших кадров и лучшего опыта. Например, врачи в Купавне, сами прошли все тяготы и лишения, более 20 лет плавали на кораблях, подводных лодках, поэтому они и понимают солдат, понимают людей…

На мою просьбу прокомментировать сегодняшнюю ситуацию в медицине Андрей Евгеньевич ответил, что, конечно же, вопросы финансирования и оплаты, в частности, отмена поощрительных выплат, играют существенную роль в оттоке квалифицированных кадров и снижении качества медицинского обслуживания; но не меньшую роль играет и такой фактор, как снижение нравственно-волевых качеств медработников. Люди либо не хотят работать, либо хотят работать только за деньги без любви и сострадания, т.е. не видя перед собой больного. Немалую проблему доставляет  и наш национальный менталитет. Если, к примеру, немец, француз или американец понимая, что его здоровью что-то угрожает, он ни за что не станет делать того, что его убьёт, наши же люди порой не соблюдают даже элементарного курса лечения – как только «отпустило», тут же таблетки в сторону.  Такое пренебрежение к своей жизни и здоровью, дало нашему народу немало героев на войне и позволило одержать не одну победу, но в мирной жизни, увы, мы терпим поражения от самых безобидных недугов.

Сейчас Андрею Евгеньевичу Майстренко 41 год; дай Бог ему здоровья, воли и сил служить на том поприще, которое он для себя избрал, а нашему государству дай Бог ценить таких людей, как Майстренко и Ткачёв.

 

Василий Степанов

 
© 2009-2011 Под крылом «Шереметьево-Карго» | E-mail | LiveJournal.com